«Не могу тебя забыть» сериал (2026 года)

Мишка, устроившись на стройку разнорабочим, каждый день в обеденный перерыв забегал к Але в вагончик-столовую. Он приносил ей то кусочек сахара, то заварку для чая — в суровых условиях вахтового поселка такие скромные подарки ценились гораздо больше денег. Глядя на его широкую спину и то, как легко он ворочает тяжеленные мешки с цементом, Аля впервые за долгое время ощутила чувство защищенности. Она научилась пропускать мимо ушей грубые шутки бригадира Леонида Петровича и привыкла мыться в душе по строгому таймеру, чтобы всем хватило горячей воды. К концу второго месяца она уже освоилась: знала, у кого из кладовщиков можно недорого купить списанные ватные штаны, и где в поселке обменять пачку сигарет на банку тушенки. Однажды бригадир объявил, что Мишка уехал в соседний город «по личным делам», но Аля сразу поняла: обратной дороги ему нет. Она не плакала — слез не было, лишь ледяная пустота внутри, словно в остывшей печи. Вместо того чтобы горевать, она перебралась в женский вагончик, где жили еще три женщины: бухгалтер Людка, повариха тётя Галя и молчаливая крановщица Нинка. Они приняли её без лишних расспросов: тётя Галя подкладывала в её порцию лишний кусок масла, а Нинка как-то принесла вязаное одеяло, сказав: «Ребёнку холодно будет». Аля продолжала работать в столовой без выходных, понимая, что декрета ей никто не даст. Каждую копейку она откладывала в жестяную банку из-под чая — это была единственная гарантия, что зимой у неё будет хотя бы пачка пелёнок. Зинаида Степановна, узнав о положении Али, выхлопотала для неё крошечную комнатку при медпункте — бывшую кладовку, где помещались только койка, тумбочка и жестяная печка-буржуйка. Аля переехала туда перед самым Новым годом, спрятав в кармане справку о «временной нетрудоспособности». Впервые за долгое время у неё появилось место, где можно запереть дверь изнутри. Она сидела, глядя на огонь в печке, слушала, как за стеной завывает пурга, и гладила живот, который уже начал округляться под застиранным свитером. Иногда ей казалось, что она слышит шаги Мишки за дверью, но это был лишь треск промёрзших досок. Аля училась жить с одной мыслью: она справится. Она не знала как, но впервые за последние полгода твёрдо решила, что этот ребёнок вырастет не на стройке, а в нормальном городе, с отоплением и школой. Это решение давало ей силы каждое утро вставать, разжигать печку и пить кипяток с чёрствым хлебом, глядя на бескрайнюю снежную равнину за окном.